Amberqueen
Работать нужно не по двенадцать часов в день, а головой. Стивен Джобс
Глава девятая
ШКОЛА ТРЕТЬЕГО ЦИКЛА

Четыреста десятая школа третьего цикла находилась на юге Ирландии.
Широкие
поля, виноградники и купы дубов спускались от зеленых холмов к морю. Веда Конг и
Эвда Наль приехали в час занятий и медленно шли по кольцевому коридору,
обегавшему учебные комнаты, развернутые по периметру круглого здания. Был
пасмурный день с мелким дождем, и занятия шли в помещениях, а не на лужайках под
деревьями, как обычно.
Веда Конг, почувствовавшая себя девчонкой-школьницей, кралась и подслушивала
у входов, устроенных, как в большинстве школ, без дверей, с выступами стен,
кулисообразно заходившими друг за друга. Эвда Наль вошла в игру. Женщины
осторожно заглядывали в классы, стараясь найти дочь Эвды и остаться
незамеченными.
В первой комнате они обнаружили начерченный во всю стену синим мелом вектор,
окруженный спиралью, разворачивавшейся вдоль него. Два участка спирали были
окружены поперечными эллипсами с вписанной в них системой прямоугольных
координат.
– Биполярная математика! – с шутливым ужасом воскликнула Веда.
– Здесь что-то большее! Подождем минуту, – возразила Эвда.
– Теперь, когда мы познакомились с теневыми функциями кохлеарного, то есть
спирального поступательного движения, возникающими по вектору, – объяснял
пожилой преподаватель с глубоко посаженными горящими глазами, – мы подходим к
понятию «репагулярное исчисление». Название исчисления – от древнего латинского
слова, означавшего «преграда, запор», точнее, переход одного качества в другое,
взятый в двустороннем аспекте. – Преподаватель показал на широкий эллипс поперек
спирали. – Иными словами, математическое исследование взаимопереходящих явлений.
Веда Конг скрылась за выступом, утащив подругу за руку.
– Это новое! Из той области, о которой толковал ваш Рен Боз на морском
берегу.
– Школа всегда дает ученикам самое новое, постоянно отбрасывая старое. Если
новое поколение будет повторять устарелые понятия, то как мы обеспечим быстрое
движение вперед? И без того на передачу эстафеты знания детям уходит так
бесконечно много времени. Десятки лет пройдут, пока ребенок станет полноценно
образованным, годным к исполнению гигантских дел. Эта пульсация поколений, где
шаг вперед и девять десятых назад – назад, пока растет и обучается смена, –
самый тяжелый для человека биологический закон смерти и возрождения. Многое из
того, что мы учили в области математики, физики и биологии, устарело. Другое
дело – ваша история: эта стареет медленнее, так как сама очень стара.
Они заглянули в другую комнату. Стоявшая спиной преподавательница и
увлеченные лекцией школьники ничего не заметили. Здесь были рослые юноши и
девушки по семнадцати лет. Их порозовевшие щеки говорили, насколько захвачены
они уроком.
– Мы, человечество, прошли через величайшие испытания. – Голос учительницы
звенел волнением. – И до сих пор главное в школьной истории – изучение
исторических ошибок человечества и их последствий. Мы прошли через непосильное
усложнение жизни и предметов быта, чтобы прийти к наибольшей упрощенности.
Усложнение быта приводило к упрощению духовной культуры. Не должно быть никаких
лишних вещей, связывающих человека, переживания и восприятия которого гораздо
тоньше и сложнее в простой жизни. Все, что относится к обслуживанию повседневной
жизни, так же обдумывается лучшими умами, как и важнейшие проблемы науки. Мы
последовали общему пути эволюции животного мира, которое было направлено на
освобождение внимания путем автоматизации движений, развития рефлексов в работе
нервной системы организма.
Все, что относится к обслуживанию повседневной
жизни, так же обдумывается лучшими умами, как и важнейшие проблемы науки. Мы
последовали общему пути эволюции животного мира, которое было направлено на
освобождение внимания путем автоматизации движений, развития рефлексов в работе
нервной системы организма. Автоматизация производительных сил общества создала
аналогичную рефлекторную систему управления в экономическом производстве и
позволила множеству людей заниматься тем, что является основным делом человека,
– научными исследованиями. Мы получили от природы большой исследовательский
мозг, хотя вначале он был предназначен только для поисков пищи и исследования ее
съедобности.
– Хорошо! – шепнула Эвда Наль и тут увидела дочь.
Девушка, ничего не подозревая, задумчиво смотрела на волнистую поверхность
оконного стекла, не дававшую возможности видеть что-либо вне класса.
Веда Конг с любопытством сравнивала ее с матерью. Те же прямые длинные черные
волосы, переплетенные у дочери голубой нитью и подвязанные двумя большими
петлями. Тот же сужавшийся книзу овал лица, в котором было что-то детское от
слишком широкого лба и выступавших под висками скул. Снежно-белая кофточка из
искусственной шерсти подчеркивала темноватую бледность ее кожи и резкую черноту
глаз, бровей и ресниц. Ожерелье красного коралла гармонировало с безусловно
оригинальной внешностью этой девушки.
Дочь Эвды была одета в такие же широкие и короткие, выше колен, штаны, как и
все в классе, только отличавшиеся красной бахромой, вшитой в боковые швы.
– Индейское украшение, – шепнула Эвда Наль на вопросительную улыбку подруги.
Эвда и Веда поспешили отступить в коридор: из класса, закончив лекцию,
выходила учительница. Следом устремились несколько учеников, среди них и дочь
Эвды. Внезапно девушка замерла, увидев мать – свою гордость и всегдашний пример
для подражания. Эвда не знала, что в школе существовал кружок ее почитателей,
решивших идти в жизни той же дорогой, что и знаменитая Эвда Наль.
– Мама! – прошептала девушка и, бросив застенчивый взгляд на спутницу матери,
прильнула к Эвде.
Учительница остановилась и подошла ближе.
– Я должна уведомить школьный совет, – сказала она, не подчиняясь
протестующему жесту Эвды Наль. – Мы извлечем некую пользу из вашего приезда.
– Лучше извлекайте пользу вот из кого. – Эвда представила Веду Конг.
Учительница истории залилась румянцем и стала совсем юной.
– Очень хорошо! – Она пыталась сохранить деловой тон. – Школа накануне
выпуска старших групп. Жизненное напутствие Эвды Наль в сочетании с обзором
древних культур и рас, данным Ведой Конг, – удача для нашей молодежи! Правда,
Pea?
Дочь Эвды захлопала в ладоши. Учительница устремилась легкой побежкой
гимнастки в служебные помещения, находившиеся в длинной прямой пристройке.
– Pea, ты пропустишь труд, и мы погуляем в саду? – предложила Эвда дочери. –
Я не успею навестить тебя еще раз до выбора тобой подвигов. В прошлый раз мы
окончательно не решили…
Pea безмолвно взяла мать за руку. Занятия в каждом цикле школы чередовались с
уроками труда. Сейчас был один из любимых уроков Реи – шлифовка оптических
стекол, но что могло быть интереснее и важнее приезда матери?
Веда пошла к видневшейся вдали маленькой астрономической обсерватории,
оставив мать и дочь наедине. Pea, по-детски прильнув к сильной руке матери, шла
рядом, сосредоточенно думая.
Pea, по-детски прильнув к сильной руке матери, шла
рядом, сосредоточенно думая.
– Где твой маленький Кай? – спросила Эвда, и девушка заметно опечалилась.
Кай был ее учеником. Старшие школьники навещали расположенные поблизости
школы первого или второго циклов и наблюдали за учением и воспитанием выбранных
подопечных. При тщательности воспитания интегральная помощь учителям была
необходима.
– Кай перешел во второй цикл и уехал далеко отсюда. Мне так жалко… Зачем нас
переводят с одного места в другое каждые четыре года, от цикла к циклу?
– Ты же знаешь, что психика утомляется и тупеет в однообразии впечатлений.
– Я только не понимаю, почему первый из четырех трехлетних циклов носит
название нулевого – ведь в нем происходит тоже очень важный процесс воспитания и
обучения малышей от года до четырех.
– Старое и неудачное название. Но мы избегаем менять установившиеся термины
без крайней нужды. Это всегда влечет за собою ненужную трату человеческой
энергии. Оберегать человечество от этого призван каждый без исключения.
– Но ведь разделение циклов – они учатся и живут отдельно, их постоянные
переезды с места на место – тоже большая трата сил?
– С лихвой окупающаяся обстановка восприятия, полезного эффекта обучения,
которые иначе с каждым годом неизбежно падают. Вы, маленькие люди, по мере роста
и воспитания превращаетесь в качественно различные существа. Совместная жизнь
разных возрастных групп мешает воспитанию и раздражает самих учащихся. Мы свели
разницу к минимуму, разделив детей на четыре возрастных цикла, и все же это
несовершенно. Но посоветуемся сначала о твоих мечтах и делах. Мне придется
прочитать всем вам лекцию, и, может быть, твои вопросы разъяснятся сами собой.
Pea стала поверять матери свои сокровенные думы с открытой доверчивостью
ребенка эры Кольца, никогда не испытавшего обидной насмешки или непонимания.
Девушка была воплощением юности, ничего еще не знающей о жизни, но уже полной
задумчивого ожидания. С исполнением семнадцатилетия девушка кончала школу и
вступала в трехлетний период подвигов Геркулеса, выполняя работу уже среди
взрослых. После подвигов окончательно определялись влечения и способности. Тогда
следовало двухлетнее высшее образование, дававшее право на самостоятельную
работу в избранной специальности. За долголетнюю жизнь человек успевал пройти
высшее образование по пяти-шести специальностям, меняя род работы, но от выбора
первой и трудной деятельности – Геркулесовых подвигов – зависело многое. Поэтому
они выбирались после тщательного обдумывания и обязательно со старшим
советчиком.
– Вы уже прошли выпускные психологические испытания? – сдвигая брови,
спросила Эвда.
– Прошли. У меня от двадцати до двадцати четырех в первых восьми группах,
восемнадцать и девятнадцать в десятой группе и тринадцатой и даже семнадцать в
семнадцатой группе! – гордо воскликнула Pea.
– Это превосходно! – обрадовалась Эвда. – Тебе открыто все. Ты не переменила
выбора первого подвига?
– Нет. Буду медсестрой на острове Забвения, а потом весь наш кружок, кружок
твоих последователей, будет работать в Ютландском психологическом госпитале.
Эвда не поскупилась на добродушные шутки в адрес ретивых психологов, но Pea
упросила мать стать ментором для членов кружка, тоже стоявших перед выбором
подвигов.
– Мне придется прожить здесь до конца отпуска, – засмеялась Эвда.

– Что будет
делать Веда Конг?
Pea вспомнила про спутницу матери.
– Она хорошая, – серьезно сказала Pea, – и почти так же красива, как ты!
– Гораздо, красивее!
– Нет, я знаю… Вовсе не потому, что ты – моя мама, – настаивала Pea. – Может
быть, с первого взгляда она лучше. Но ты несешь в себе внутренние силы, каких у
Веды Конг еще нет. Я не говорю, что не будет. Когда будет – тогда…
– Затмит твою маму, как луна звезду?
Pea затрясла головой.
– А разве ты останешься на месте? Ты пройдешь еще дальше ее!
Эвда провела по гладким волосам, заглянув в поднятое к ней лицо дочери.
– Не достаточно ли восхвалений, дочь? Мы упустим время!..
Веда Конг тихо шла по аллее, углубляясь в рощу широколиственных кленов,
шелестевших влажной тяжелой листвой. Первые призраки вечернего тумана пытались
подняться с близкого луга, но мгновенно развеивались ветром. Веда Конг думала о
подвижном покое природы и о том, как удачно выбираются всегда места для
постройки школ. Важнейшая сторона воспитания – это развитие острого восприятия
природы и тонкого с ней общения. Притупление внимания к природе – это,
собственно, остановка развития человека, так как, разучаясь наблюдать, человек
теряет способность обобщать. Веда думала об умении учить – драгоценнейшей
способности в эпоху, когда наконец поняли, что образование, собственно, и есть
воспитание и что только так можно подготовить ребенка к трудному пути человека.
Конечно, основа дается врожденными свойствами, но ведь они могут остаться втуне,
без тонкой отделки человеческой души, создаваемой учителем.
Ученый-историк вернулась к тем уже отдаленным дням, когда она сама была
слепленным из противоречий юным существом третьего цикла, трепещущим от желания
пожертвовать собой и в то же время судящим о всем мире только от себя, с
эгоцентризмом здоровой молодости, «Как много сделали тогда учителя – поистине
нет более высокого дела в нашем мире!»
Учитель – в его руках будущее ученика, ибо только его усилиями человек
поднимается все выше и делается все могущественнее, выполняя самую трудную
задачу преодоление самого себя, самолюбивой жадности и необузданных желаний.
Веда Конг повернула к окаймленному соснами маленькому заливу, оттуда
доносились юношеские голоса, и скоро наткнулась на десяток мальчишек в
пластмассовых передниках, усердно обрабатывавших длинный дубовый брус топорами –
инструментами, изобретенными еще в пещерах каменного века. Юные строители
почтительно приветствовали историка и объяснили, что они, в подражание
историческим героям, хотят построить судно без помощи автоматических пил и
сборочных станков. Корабль предназначается для плавания к развалинам Карфагена,
которое они хотят совершить во время вакаций вместе с учителями истории,
географии и труда.
Веда пожелала успеха корабельщикам и собралась идти дальше. Вперед выступил
высокий и тонкий юноша с совершенно желтыми волосами.
– Вы приехали вместе с Эвдой Наль? Тогда можно мне задать несколько вопросов?
Веда согласилась.
– Эвда Наль работает в Академии Горя и Радости. Мы проходили общественную
организацию нашей планеты и некоторых других миров, но нам еще не говорили о
значении этой Академии.
Веда рассказала о великом учете, проводимом Академией в жизни общества, –
подсчете горя и счастья в жизни отдельных людей, исследования горя по возрастным
группам.

@темы: наша фантастика